В июне этого года Тамаре Москвиной исполнилось 85 лет: чемпионка СССР, первая исполнительница вращения, которое мир знает как «бильман», и тренер пар, выигравших четыре Олимпиады, по-прежнему работает у борта.

Стойка вместо парадного портрета

Один из коронных номеров Тамары Москвиной, которым она удивляет не первый год — стойка на руках. Вот как описывал это ведущий рубрики «Разговор по пятницам» «Спорт-Экспресса» Юрий Голышак в 2017 году: «Скидывает туфельки, ложится на пол. Приподнимается на руках, отрывает ноги от пола и удерживает тело параллельно земле. Еще и подмигивает нам». Сфотографировать с первого раза не получилось. На тот момент 76-летняя женщина без проблем повторяет снова. И в этом вся Москвина: безумный для ее возраста контроль тела, ирония, желание сделать как следует и насмешка над годами.

В Москвиной слишком много движения, слишком много работы, слишком много иронии. Она может долго и с азартом говорить о своих чемпионах, а через минуту спокойно сбить пафос сравнением с молочной фермой.

Для тренера, чьи ученики четыре раза выигрывали Олимпийские игры в парном катании, это звучит почти вызывающе. Но у Москвиной так устроена внутренняя оптика: долго стоять на пьедестале вредно. Спустилась — и работаешь дальше. Эта привычка выросла не из больших побед. Скорее наоборот: большие победы стали возможны потому, что с самого начала в ее жизни были дисциплина, дело и лед — сначала совсем не парадный.

Девочка на Ждановке

Тамара Братусь родилась в Ленинграде 26 июня 1941 года. Война уже началась. Отец, Николай Антонович, был военным и ушел на фронт. Тамара с матерью Серафимой Степановной оказалась в эвакуации на Урале. В Ленинград семья вернулась в 1948-м. Первый лед в ее жизни был не во дворце спорта.

Потом соседка по парте Ира Ефремова позвала ее на тренировку. Тамара надела коньки еще дома и пошла на стадион «Искра» через трамвайный мост. По путям. На зубчиках. Тренер Иван Богоявленский посмотрел и сказал: «Приходи, девочка».

Так она попала в фигурное катание.

Москвина была отличницей. Школу окончила с серебряной медалью, музыкальную школу — по классу фортепиано. С математикой тоже было хорошо, так что вариант с физматом обсуждался всерьез. Но отец решил иначе: «Хороших математиков у нас в стране много, а вот тренеров нет. Иди в институт физкультуры!».

Она поступила в Институт физкультуры имени Лесгафта, окончила его с отличием, позже защитила кандидатскую диссертацию. Тема — техника и методика обучения обязательным упражнениям фигуриста. Потом много лет работала в том же институте на кафедре. Без этого Москвину трудно понять. Для нее программа — не набор красивых движений под музыку, а конструкция, которую надо рассчитать: где пара рискует, где у нее запас, на каком элементе может сорваться прокат, где музыка помогает, а где только добавляет лишнее напряжение. Парное катание она видит не как историю про двух фигуристов рядом, а как работу с тремя величинами сразу: партнером, партнершей и самой парой.

Бильман, который был до Бильманн

В 1957 году Тамара перешла к Игорю Москвину. Он стал ее тренером, а потом и мужем. В 1964 году они поженились, у них родились две дочери — Ольга и Анна. Под руководством Игоря Борисовича она стала одной из сильнейших одиночниц страны. Затем решила попробовать пары.

В 1965 году Москвина выиграла чемпионат СССР в паре с Александром Гавриловым. Потом выступала с Алексеем Мишиным. Их дуэт занял пятое место на Олимпиаде-1968 в Гренобле, стал серебряным призером чемпионата мира 1969 года, брал медали чемпионатов Европы.

С Мишиным у нее вышла отдельная спортивная глава. В одном из интервью Москвина описывала партнера тремя словами: «умный, дипломатичный, юморной». На тренировках, по ее словам, хватало хохм, но это не превращалось в расхлябанность. Откатали свое — и разошлись: она к своей семье, он к своей.

Самый странный сюжет ее спортивной карьеры — «бильман». Вращение-заклон, когда фигуристка захватывает ногу двумя руками над головой. Первой его исполнила именно Москвина. Но тогда элемент прошел мимо широкой публики: чемпионат Европы для нее в целом сложился неудачно, и отдельная находка не стала событием. Зато ее заметили в окружении швейцарской фигуристки Дениз Бильманн. Будущая чемпионка мира взяла вращение в программу, довела его до эффектной скорости и растяжки — и в историю элемент вошел уже под ее фамилией.

Москвина на это не обижалась: «Неважно, кто этот элемент делает. Главное — он существует».

Похожая история была с тодесом назад внутрь. По словам Москвиной, они с Мишиным нашли его случайно, ошибившись в другом тодесе. Игорь Москвин предложил Белоусовой и Протопопову взять элемент в программу. Те сделали. Элемент стал их коронным.

Беременная, в шубе, у борта

Первая запись в трудовой книжке Москвиной появилась в 1962 году, в «Буревестнике». Тогда членов сборной оформляли спортсменами-инструкторами. Настоящая тренерская работа началась позже.

Одна из ранних сцен — почти кино. Угол катка «Юбилейного». Москвина беременная, в каракулевой шубе, показывает еще совсем юным Ирине Воробьевой, Олегу Васильеву, Людмиле Панчиной и другим ученикам, как в цыганском танце правильно упасть на лед и принять позу. Родители детей смотрели на нее, как на сумасшедшую.

Москвина много лет говорила, что детей нужно учить не только элементам. Ее модель подготовки с самого начала включает зрительный зал: ребенок должен понимать, как представить программу, как общаться с публикой и что делать, если на льду случилась ошибка. Упал — не спрятался внутри себя, а встал и показал, что умеешь.

«Периферийные зяблики»

Первой парой Москвиной, добившейся большого международного успеха, стали Ирина Воробьева и Александр Власов. Потом Воробьева выступала с Игорем Лисовским. В 1981 году они выиграли чемпионаты мира и Европы. Ленинградской школе тогда было тяжело бороться с Москвой, где работал легендарный Станислав Жук: его группа давала результат, федерация ему доверяла. Москвина вспоминала, что они с Алексеем Мишиным называли себя «периферийными зябликами».

Они ждали свой шанс. Кто-то из москвичей заболел, кто-то не смог поехать — и у «запасных» ленинградцев появлялось место в сборной. Ну а на международных турнирах судьям уже было все равно, под каким номером ты шел внутри страны.

В 1983 году Елена Валова и Олег Васильев стали вторыми на чемпионате Европы, а потом выиграли чемпионат мира. В 1984-м — Олимпиаду в Сараево. Первое олимпийское золото школы Москвиной. Так потянулась длинная серия побед. В 1992 году Наталья Мишкутенок и Артур Дмитриев выиграли Олимпиаду в Альбервиле, а Елена Бечке и Денис Петров на тех же Играх взяли серебро. В 1998-м Дмитриев снова стал олимпийским чемпионом — теперь с Оксаной Казаковой. В 2002-м золото Солт-Лейк-Сити получили Елена Бережная и Антон Сихарулидзе.

Потом были Юко Кавагути и Александр Смирнов, Александра Бойкова и Дмитрий Козловский, Анастасия Мишина и Александр Галлямов. У каждого дуэта — свой характер, своя музыка, свой неповторимый стиль.

Список длинный, но главное в том, что Москвина побеждала и при советской системе, когда доминировали москвичи, в тяжелые 90-е, когда не было денег, и после вынужденного переезда группы за океан.

Америка без романтики

После Олимпиады в Нагано группа Москвиной стала все чаще работать в США. Бережная и Сихарулидзе в 1998-м взяли серебро Игр, потом выиграли чемпионат мира, а часть следующего сезона тренировались уже в Stamford Twin Rinks в Коннектикуте. Осенью они выиграли Skate America и NHK Trophy, в январе 1999-го снялись с чемпионата Европы из-за болезни Бережной, а в марте снова стали чемпионами мира.

Летом 1999 года «Юбилейный» закрыли на ремонт. Москвина перевезла пару в Ice House в Хакенсаке, штат Нью-Джерси. Причина была простая: нужен был лед и нормальный тренировочный график. Для парного катания это особенно важно: когда на площадке работают одновременно несколько дуэтов, каждая поддержка или выброс превращаются в отдельную задачу на безопасность.

В Америке тоже не все шло гладко. Осенью 1999-го Бережная и Сихарулидзе стали только третьими на Skate America, потом выиграли Skate Canada. Москвина связывала спад с тем, что Сихарулидзе слишком увлекся жизнью в новой стране и уже не так концентрировался на тренировках.

В итоге к Солт-Лейк-Сити Бережная и Сихарулидзе подошли уже не просто российской парой, которую американский зритель видел раз в сезон на крупных стартах. Они несколько лет жили внутри этой системы: тренировались в США, выступали там, зарабатывали, ошибались, возвращали форму. В 2002-м Бережная и Сихарулидзе выиграли Олимпиаду. После судейского скандала золото дали еще и канадцам Жами Сале и Давиду Пеллетье, но российская пара свои медали сохранила.

Тренер без командного голоса

Москвина не из тех тренеров, кто добивается своего криками и приказами. И дело не в мягкости. По ее мнению, человек, которого прижали, часто начинает сопротивляться уже не ошибке, а самому тренеру. Ей ближе другой подход: объяснить, подвести, дать спортсмену почувствовать решение самому. Она не любит резких оценок. Резкой фразой легко обидеть спортсмена, а обиженный человек хуже слышит смысл.

То же и с постановщиками. Она приглашает разных специалистов, но финальное слово оставляет за тренером. Если для показательного номера можно придумать почти все что угодно, то для соревнований программа должна приносить баллы, соответствовать правилам и оставлять спортсменам шанс исполнить ее без ошибок.

Тут начинается фирменная инженерия Москвиной: где поставить элемент, какой темп выдержит пара, где музыка помогает выехать из поддержки, а где только мешает, как сделать программу отличной от других, но не поставить спортсменов в ловушку. При этом она не любит одинаковые пары.

Москвина никогда не присваивала себе чужие победы. Про Елену Бечке она рассказывала так: та пришла к ней в 12 лет не самой перспективной фигуристкой, но хотела работать. И доросла до серебра чемпионатов Европы, мира и Олимпиады.

Это не кокетство, а граница, которую она проводит довольно жестко. Тренер может вести, учить, подсказывать, спорить, иногда вытаскивать пару из тупика. Но на лед выходит спортсмен. И медаль потом лежит у него дома, а не в тренерском кабинете. При этом Москвина отлично понимает, сколько власти у человека, который каждый день стоит у борта. Он влияет не только на технику. Он влияет на то, каким спортсмен выйдет из спорта.

Школа, которая растит тренеров

Со временем Москвина стала больше, чем тренер у борта. С 2017 года в Петербурге на улице Бабушкина работает ее собственный спортивный клуб. Здесь в разное время работали многие ее ученики. Некоторые остались в профессии рядом с ней: Александр Смирнов и Артур Минчук до сих пор тренируют в клубе и уже ведут своих спортсменов. Для Москвиной это отдельный результат. Медали остаются в исторических справках, а школа живет, если после нее появляются новые тренеры. Она много раз говорила, что парному катанию нужны тренеры.

Она сама через это проходила. И теперь помогает другим попробовать.

В клубе Москвиной сегодня занимаются не только спортивные пары. Здесь уже растут сильнейшие одиночники, в том числе Петр Гуменник и Николай Угожаев. Но центр тяжести все равно очевиден: парное катание. Та самая штучная работа, где нельзя просто набрать побольше детей и поставить их на один лед. Четыре пары одновременно — уже тесно. Пять — почти предел.

Большой спорт без глянца

История Москвиной не была безупречной. Ее критиковали за выбор музыки — особенно в олимпийском цикле Мишиной и Галлямова. Она отвечала в своей манере: музыка должна подходить конкретной паре, помогать ей выделяться и работать на результат. Мода в этом вопросе — не главный судья.

В 2023 году Александра Бойкова и Дмитрий Козловский ушли из группы Москвиной к Этери Тутберидзе. Публично расставание прошло без большого скандала: спортсмены благодарили тренера и говорили о новом этапе карьеры.

Москвина не похожа на человека, который ждет идеальных условий. В одном интервью она перечисляла почти бытовую программу выживания тренера: надо написать факс — сама напишет. Позвонить — позвонит. Сделать паспорт или визу — пойдет и сделает. Вымыть унитаз — вымоет.

Это не героическая поза, а привычка человека, который слишком хорошо знает изнанку результата. Между идеей и победой обычно лежат не красивые слова, а звонки, бумаги, визы, расписание, бытовые проблемы и десятки мелочей, которые сами собой не решаются. Значит, кто-то должен их сделать.

В 85 лет Москвина остается действующим тренером. Не символом при школе, не портретом на стене, не легендой, которую выводят на юбилеи под аплодисменты. Она по-прежнему думает о программах, правилах, спортсменах, музыке, конкуренции и возвращении на международный лед.